1, том V, стр. 45-46.]
В дальнейшем при опасности будет удирать из Москвы каждый московский князь, вплоть до Ивана Грозного. Трусость у московских Рюриковичей хроническая. А вот то, что Димитрий сбежал в Кострому, "желая собрать там более войска", элементарная ложь. Кострома была глухой, затерянной в лесах глубинкой Московского Улуса. Эту мысль мы вскоре проследим и у Н.М.Карамзина. Не может ведь будущий "помазанник" просто струсить да удрать. Почему и старается "писатель истории" оправдать Димитрия Московского.
Но если Карамзин с лакейской преданностью оправдывает князя, то послушайте, как он клеймит за то же деяние Митрополита. Вот она старая великорусская двойная мера, для своих и для чужих.
"Сам Митрополит Киприан выехал из столицы в Тверь, предпочитая собственную безопасность долгу церковного Пастыря, он был иноплеменник! Волнение продолжалось, народ, оставленный Государем и Митрополитом, тратил время в шумных спорах и не имел доверенности к Боярам".[1, том V, стр. 46.]
Глядите, сбежали-то оба и Н.М.Карамзин в последнем предложении признает этот факт. Но с презрением осудив Митрополита Киприана, кстати, не обязанного заниматься войной, (иноплеменник, присланный Константинополем! - В. Б.) оправдал своего великоросса-князя по долгу обязанного возглавить оборону Москвы. Видите - "князь удалился". Он чист и перед Богом и перед совестью! Как ни горько, но у "великороссов" именно таков стандарт. И здесь иного не дано.
Как ты думаешь, уважаемый читатель, кто в 1382 году возглавил оборону Москвы? Оказывается, "...явился достойный Воевода, юный Князь Литовский именем Остей, внук Ольгердов... Умом своим и великодушием, столь сильно действующим в опасности, он восстановил порядок, успокоил сердца, ободрил слабых..."[1, том V, стр. 46.]
Появление во главе обороны Москвы Литовского Князя развеяло еще один миф Русской истории - миф о единстве русского князя и "русского народа". Князь был пришлым человеком. И даже в 1382 году он правил всего лишь опираясь на монголо-татарский ярлык. Мог просто сбежать в тяжелую минуту, как Димитрий Донской.
Необходимо, уважаемый читатель, также помнить - Литва, в противоположность Москве, никогда не подчинялась Орде, даже проигрывая отдельные битвы; не платила татаро-монголам дань, как это делали московиты в течение сотен лет. Поэтому, впоследствии, Московия лютой ненавистью ненавидела Литву и Украину, не склонивших своей головы перед Золотой Ордой. Великое Литовское княжество, в которое входили народы Литвы, Украины и Белоруссии, было всегда той занозой, которая напоминала Московии о трехсотлетнем унижении перед татаро-монгольскими пришельцами.
К несчастию, Москва и на этот раз была покорена, уничтожена и сожжена. Юный Литовский князь Остей погиб, защищая Москву. Князь Димитрий, так званый Донской, отсиделся с семьей в далекой лесной глухомани, ожидая в страхе, не разыщет ли его Тохтамыш.
Все же сберегся! И даже святым стал впоследствии.
Такова судьба Москвы 1382 года, спустя два года после Куликовской битвы.
"...Какими словами, - говорят Летописцы, - изобразим тогдашний вид Москвы? Сия многолюдная столица кипела прежде богатством и славою, в один день погибла ее красота, остались только дым, пепел, земля окровавленная, трупы и пустые, обгорелые церкви. Ужасное безмолвие смерти прерывалось одним глухим стоном некоторых страдальцев, иссеченных саблями Татар, но еще не лишенных жизни и чувства".
"Войско Тохтамышево рассыпалось по всему Великому Княжению (А Монархии, оказывается, и в помине нет! - В. Б.). Владимир, Звенигород, Юрьев, Можайск, Дмитров имели участь Москвы".[1, том V, стр. 48-49.]
Но вот на сцене появляется и сам князь Димитрий. Татары-то ушли.
"Тохтамыш оставил наконец Россию (Автор говорит о Московии. - В. Б.)...
С какою скорбию Димитрий и Князь Владимир Андреевич, приехав с своими Боярами в Москву, увидели ее холодное пепелище и сведали все бедствия, претерпенные отечеством, и столь неожидаемые после счастливой Донской битвы!
"Отцы наши, - говорили они, проливая слезы, - не побеждали Татар, но были менее нас злополучны".[1, том V, стр. 49.]
Собрать войско Димитрий, как видим, позабыл. Да и не водилось оно в лесной глухомани. Прибыл всего лишь со своими боярами. Где уж здесь до войска, когда по Н.М.Карамзину только в Москве "погребли мертвых" на "300 рублей" - 24 тысячи человек, не считая заживо сгоревших, утонувших, да угнанных Тохтамышем в рабство. По очень осторожным прикидкам все подвергшиеся разорению княжества потеряли в 1382 году около 100 тысяч человек. Величайшие потери по тем далеким временам.
И вот что интересно - татары не простили Мамаю Куликового поражения: он был ими убит. А трус, сбежавший от своих подданных и принесший на свою землю страшное нашествие, со временем был прозван "Донским" и возведен в лик "святаго".
А будущий "святой", князь Димитрий Иванович, как прежде стал выпрашивать у Золотой Орды "ярлык" на московское княжение. Круг замкнулся.
И дабы покончить с этим московским князем, приведу еще такие слова Н.М. Карамзина, подытожившего служение Димитрия Московии:
"Таким образом Летописцы... не ставят ему (князю Димитрию. - В. Б.) в вину, что он дал Тохтамышу разорить Великое Княжение (при позоре это не Русь, не Государство, а всего лишь - "Великое Княжение". Вот так - заумно! - В. Б.)... и тем продлил рабство отечества до времен своего правнука.
Димитрий сделал, кажется, и другую ошибку: имев случай присоединить Рязань и Тверь к Москве, не воспользовался оным...".[