В силу своего предмета, содержания, уровня обобщения эмпирических фактов философия всегда стремится оторваться от повседневности, ускользнуть в высоты абстрактного теоретизирования. Ответом на это являются многочисленные попытки приблизить философскую мысль к практике, жизни. В недавнем прошлом вопрос о практичности философии решался просто - она являлась частью господствующей моноидеологии, и как таковая просто была обязана обслуживать потребности правящей элиты. Кроме того, каждый, кто претендовал на место в профессиональной иерархии, должен был не только разработать некий минимум теоретических положений, но и внедрить их в практику. Впрочем, в этом была своя логика: поскольку философия определялась как наука, постольку ее «онаучивание» могло осуществляться путем прямого внедрения идей в практику. Однако, как известно, философия по-иному связана с практикой, нежели наука. Это хорошо видно при характеристике соотношения профессионализма и дилетантизма в этих формах духовности.
Чтобы успешно справляться с ролью квинтэссенции культуры, философия обязана не только обобщать существующие тенденции в последней и продуцировать на этой основе новые идеи, но и обладать каналами обратного влияния на культуру. Упорядочение околофилософского пространства может осуществляться различными способами, в том числе благодаря деятельности философствующих дилетантов, способных к восприятию философских идей, имеющих вкус к рефлексии.
Философия редко развивалась исключительно в рамках профессиональной деятельности, хотя имена философов обычно, за исключением отдельных эпох, мало что говорили рядовому обывателю. Обычно философские идеи пропагандировали, внедряли в культуру лица, находившиеся за пределами философского цеха - писатели, педагоги, политики, религиозные деятели.
В философии, как и в науке, профессионализм также неоднороден: здесь есть свои генераторы идей, систематизаторы, комментаторы, популяризаторы. Но в философии значение последних большее, чем в науке, и круг их значительно шире. Каждый человек - сам себе философ, но не каждый - сам себе ученый. Для нормальной жизнедеятельности большинству людей достаточно обыденных знаний о многих явлениях действительности, что не мешает им пользоваться плодами развития научной и технической мысли как бы автоматически.
С философией дело обстоит иначе. Наличие ее обыденного уровня и размытость предметно-содержательных границ стимулирует стремление
дилетантов приобщиться к философской мысли, дать ей жизнь в смежных формах духовности.
Таким образом, дилетантизм выступает как необходимая (и неизбежная) форма связи профессионального философствования и массового сознания, как средство поддержания доверия к философии, как практически значимому духовному феномену. Вместе с тем, здесь заложены противоречия, проявляющиеся в том, что, с одной стороны, существует иллюзия легкости продуцирования философских идей, с другой, - незнание порождает раздражение, недовольство абстрактностью философской мысли, стремление подвести ее под стереотипы здравого смысла. Отсутствие знаний может восполняться домыслами, мифологемами.
Подобные отклонения легко локализуются, а противоречия разрешаются в периоды стабильного развития духовной жизни общества. Иное дело в переломные времена, когда значительно возрастает роль иррациональных начал в культуре, распространяются оккультизм и мистика. Именно такой период переживает наше общество, который российский исследователь А. Чу-чин-Русов метко назвал эпохой «апокалипсиса под наркозом» [10]. Можно также сослаться на мнение канадского физика К. Сагана, который так же говорил относительно культуры Запада в целом [11].
Эти тенденции характерны не только для современной культуры в целом, они проникают в ткань самой философии, порождая причудливые сочетания философских по форме и мистифицированных, мифологизированных по сути идей, теорий, образов, а также, способствуя воспроизводству старых и новых форм дилетантизма [5, 6, 9]. К последним относятся и некоторые постмодернистские попытки деконструкции текстов и смыслов, нередко превращающиеся из средства творческого развития философии в ее разрушение. Например, в «Манифесте исторического маньеризма» С. Хэкштут дает свой вариант предотвращения «недуга бытия» и восстановления «вывихнутого сустава времени», призывая отказаться от рациональных средств достижения истины и всецело полагаться на воображение и интуицию, мистическое видение мира [8].
Сегодняшняя ситуация в философии напоминает ту, что имела место в поэзии и изобразительном искусстве начала XX века, когда экспериментаторству подверглись слово и художественный образ, форма и содержание произведений. Но это была пора формотворческих игр профессионалов, породивших В. Маяковского и П. Элюара, М. Шагала и П. Пикассо.
В нашем же случае речь идет о слиянии разных по содержанию, но одинаково разрушительных для рациональной философии тенденций. Пока профессионалы ведут «игру в бисер», понемногу балуясь постмодернистской деконструкцией, рационализированным мистицизмом, специфически понятой и усвоенной восточной мудростью, новые дилетанты оккупируют гносеологическое пространство философии и ведут себя достаточно агрессивно. Среди последних наряду с изобретателями философского «вечного двигателя», которых и ранее было немало, выделяются философствующие магнаты, а также оракулы «нового сознания», паразитирующие на диалоге между философскими системами Запада и Востока, наукой и религией, знанием и верой.
Как правило, сами эти авторы кажутся достаточно неординарными, ищущими личностями, общительными и экспрессивными. Но, к сожалению, мысли, ими продуцируемые, почти всегда являются перепевами услышанного или прочитанного, излагаемые часто по законам логики, ведомой только рассудку самого автора. Это часто игра со словом, ведущая к созданию новых комбинаций известных идей при опоре на фантазию автора, а не на рефлексию. Спутником такого псевдофилософствования являются эклектика и догматизм. Здесь воспроизводится логика религиозного сознания: в виде аксиом берутся ряд положений, являющихся предметом веры автора, над которыми надстраиваются самые разные аргументы - от научных до псевдонаучных.
В результате рождаются оракульского рода тексты, отличающиеся субъективизмом, закрытостью для окружающих. Их направленность колеблется в довольно широких пределах - от псевдонаучных трактовок законов мироздания, социального и индивидуального бытия человека, до конкретных рецептов оздоровления экономики Украины или путей сохранения здоровья человека [3]. Но, как правило, во многих случаях происходит поглощение реалистического философского знания мистическим откровением и фантастическими конструкциями.
Таким образом, с одной стороны, интерес к философии со стороны непрофессионалов - та питательная среда, благодаря которой последняя функционирует как активное ядро культуры, с другой, - наступление дилетантизма в переходные эпохи представляет собой серьезную угрозу для существования философии как таковой. В этих условиях диалог между профессионалами и дилетантами особенно необходим, невзирая на объективные и субъективные трудности его ведения. Но этот диалог должен предполагать сохранение собственных позиций профессиональной философии, отстаивание принципиальных позиций, а также охват рефлексией новых явлений и проблем культурной эволюции общества, в том числе и тех, о которых говорилось выше.
Список литературы:
1. Автономова Н. С. Заметки о философском языке: традиции, проблемы, перспективы // Вопросы философии.-1999.-№11.-С. 13-25 2. Ахиезер А. С. Об особенностях современного философствования (взгляд из России) // Вопросы филосо-фии.-1999.-№8.-С. 3-18. 3. Благотворительный фонд защиты и поддержки авторов интеллектуальной собственности им. Н. А. Куцина. Аннотационный сборник работ, представленных на конкурсы. 1995-1998гг.-Х.,1999. 4. Горфункель А. X. Манифест торжествующего дилетантизма // Вопросы философии.-1998.-№10.-С.133-134. 5. Мамаева Т. Непознанная экономика будущего. - X., 1998. 6. По-знахирев В. С. Образование и рынок (мнение потребителя) // Удосконалення концепції приватної освіти в Україні та проблема організації науково-дослідної роботи в приватних вузах. Тези всеукраїнської нуково-практичної конференції.-X.: ХГІ НУА, 1995. 7. Семченко В. Н. Очередные сумерки Миневры (Ответ «историософскому маньеристу») // Вопросы философии.-1998.-№а!0.-С.134-135. 8. Хэкштут С. Манифест исторического маньериста // Вопросы философии.-1998.-№1.-С.180-181. 9. Чернышева Е. Мера вечности.-X.: Крок, 1996. 10. Чучин-Русов А. Е. Новый культурный ландшафт: постмодернизм или неоархаика // Вопросы филосо-фии.-1999.-№4.-С.24-41. 11. Sagan С. The Dragons of Egen.-N. Y.,1977.-P.247