В практической философии, пожалуй, нет другой проблемы, которая бы так живо и остро обсуждалась, как проблема справедливости. В последней трети XX века эта проблема снова стала предметом напряженных научных дискуссий. В ходе развернувшейся полемики выяснилось, что господствующие сейчас в решении этой проблемы подходы нуждаются в пересмотре.
Начиная с XVI-XVII вв., в западноевропейской политической мысли доминировало представление о том, что политика является «...не воспитанием и практикой добродетелей, не реализацией идеи «хорошей»... жизни, а собственно технологией улаживания конфликтов, абстрагирующейся от ценностей и отказывающейся от поиска объективной истины» [1, с. 7]. Отсюда делался вывод, что справедливость, как моральная (внеполити-ческая) ценность, не может оказывать непосредственного влияния на сферу политики.
Однако события последних 150 лет отчетливо показали, что выдвинутый в разгар религиозных войн и сыгравший свою положительную роль в установлении гражданского мира и порядка тезис об индифферентности политики к нравственным и религиозным ценностям носит, по крайней мере, односторонний характер. Абсолютизация представления о ценностной индифферентности политики фактически открыла дорогу апологетике политического имморализма, снимающего не только вопрос о нравственных ограничениях в выборе политических технологий («Благие цели оправдывают средства»), но ставящего фактически вне нравственных оценок всю сферу политической деятельности, включая сюда и ее конечные цели.
На таящуюся в указанном тезисе опасность обращает внимание уже Ф. М. Достоевский. «Если Бога нет, значит все дозволено!» - восклицает его герой Кириллов, решивший свести счеты с Богом ценой собственного самоубийства. Трагический опыт человечества в XX веке подтвердил худшие опасения великого гуманиста и наглядно показал, что если из общественного сознания устраняется идея высшего - Божьего или нравственного - суда, то политикам, в конечном счете, дозволяется все, включая нацистские концлагеря и застенки ГУЛАГа.
Принципиально иную позицию в рассмотрении проблемы соотношения политики и морали (и в этом контексте - проблемы справедливости) занимает Аристотель.
В работах Аристотеля вопрос о независимости политики от морали попросту исключен, поскольку, по мнению великого Стагирита, различия между политической, нравственной и хозяйственной формами деятельности человека носят «превходящий» характер; по сути же, эти виды деятельности органически связаны и представляют собой способы достижения высшего блага - идеала «счастливой и прекрасной жизни».
Достижение высшего блага (стремление к которому имманентно человеческой природе) невозможно вне общества, поскольку человек есть «существо политическое». Уже элементарное межличностное общение в рамках семьи и рода минимально необходимо для простого выживания индивида; активное же и свободное участие в политической жизни государства делает возможным полное и всестороннее раскрытие специфически человеческих способностей, обусловленных его природой, с торжеством которых и связывает Аристотель представление о «счастливой и прекрасной» («блаженной») жизни.
Однако, для того, чтобы идеал мог быть достигнут, в реальной жизни необходимо обеспечить в отношениях между людьми принципы равенства и справедливости. «Общественная жизнь держится справедливостью» [2, с. 326].
Справедливость выступает необходимым условием достижения блага как для отдельного человека (порочный человек не может быть в полной мере счастлив), так и для общества в целом.
Аристотель рассматривает справедливость в трех основных аспектах:
а) справедливость как индивидуальная добродетель - в узком смысле (она имеет место тогда, когда человек добровольно, сознательно и по свободному выбору совершает справедливые поступки: возвращает долги, соблюдает клятвы, при разделе каких-либо благ действует не заинтересовано и объективно и т.д.);
б) справедливость как индивидуальная добродетель - в широком смысле (она требует соблюдения законов, обычаев, всех нравственных обязанностей вообще; этот вид справедливости философ называет часто «полной» или «совершенной добродетелью», поскольку она вбирает в себя все другие этические добродетели);
в) справедливость как добродетель законов и государственных устройств (применяя современную терминологию, можно сказать, что Аристотель использует справедливость как принцип легитимации права и политической власти. В этом плане он различает справедливость «природную» и «установленную законом», причем первую ставит выше последней).
Реальное многообразие проявления справедливости отмеченными видами не исчерпывается. Справедливость может приобретать самые различные формы в случаях своего конкретного применения, что обуславливается свойствами как объекта, на который она направлена, так и ее субъекта. Однако существуют признаки, общие для всех без исключения видов справедливости:
1) справедливость обязательно предполагает наличие другого человека (или других лиц), в отношении которого (которых) она применяется;
2) справедливость действия или суждения требует незаинтересованности и беспристрастности субъекта;
3) справедливость в основе своей есть равенство (прямое или пропорциональное).
Выводы, которые делает Аристотель относительно социальной роли справедливости, в обобщенном виде можно представить в следующих тезисах:
- справедливость выступает фундаментальной основой человеческого общежития, и ее сохранение есть одна из главных задач политики;
- в реальности позитивные законы и формы государственного устройства могут очень далеко отстоять от представлений тех или иных людей о справедливости; однако легитимны только те из них, которые воплощают в себе принципы всеобщей, «естественной» справедливости;
- нет единой и вечной для всех народов и эпох справедливости: она изменяется согласно задачам и потребностям человеческой жизни;
- ценность справедливости высока, однако она не выше ценности самого человека; справедливость - лишь средство достижения гармонии жизни и полноты человеческого счастья.
Данные выводы позволяют перебросить мост от прошлого к современности - к идеям крупнейших представителей гуманистической философии XX века: А. Швейцера, Н. Бердяеева, И. Ильина и др.
«Справедливость, - писал И. А. Ильин, - есть существенное и драгоценное начало в жизни народа. Но она не есть ни высшая, ни последняя ценность духа» [3, с. 3].
Сам Аристотель выше справедливости ценил дружбу.
Список литературы:
1. Капустин Б.Г. Мораль и политика в западноевропейской политической философии // От абсолюта свободы к романтике равенства (Из истории политической философии). - М., 1994. 2. Аристотель. Сочинения в 4-х т. - М., 1983. - Т. 4. 3. Ильин И.А. О справедливости земной // Первое сентября. - 1994. -№50.